что кассир имеет в виду, и услышал неожиданный ответ: «Этот парень постоянно проживал на „ранчо Палмер“ полтора года назад, а теперь он делает вид, будто не знает, как туда проехать!» И вот теперь Элберт Уолкер дважды падает в обморок во время прощания с усопшими и делает это до того ненатурально, что даже родные брат и тётя говорят ему: «Хватит прикидываться!»
Хойл немедленно доложил обо всём, что узнал, шерифу Бойеру, лично занимавшемуся расследованием массовой бойни на «ранчо Палмер». В течение последующих дней и недель шериф и его детективы собирали информацию об Элберте Уолкере, и то, что им удалось узнать, превратило этого человека в одного из самых перспективных подозреваемых.
Элберт, призванный на действительную военную службу в возрасте 19 лет, попал в категорию тех военнослужащих, кто оказался вынужден служить 24 месяца. До 1950 года воинская служба по призыву длилась 21 месяц, но после начала войны на Корейском перешейке её срок увеличили на 3 месяца. Те, кто служил после 1950 года, чрезвычайно гордились тем, что они-то познали все тяготы и лишения воинской службы, а вот их предшественникам для этого не хватило вот этих самых 3-х месяцев. Это могло бы показаться смешным для человека со стороны, но для американцев в реалиях середины 1950-х годов продолжительность воинской службы 21 или 24 месяца имела важное значение. И более длительный срок пребывания в Вооружённых силах являлся объектом гордости.
Элберт Уолкер, честно отдав «дядюшке Сэму» 2 года своей жизни, возвратился во Флориду в начале июня 1958 года, но… не остановился в родительском доме, что представлялось бы уместным в той обстановке, а принялся объезжать многочисленных родственников. Заехал он и к своему двоюродному брату Клиффу на «ранчо Палмер», и так ему там понравилось, что Элберт остался у брата пожить. И пожил он там довольно долго — точной продолжительности его пребывания там никто уже не помнил [минуло с той поры уже полтора года!] — но все осведомлённые об этом родственники сходились в том, что на «ранчо Палмер» Элберт гостевал никак не менее месяца. Отношения между братьями были хорошими, но, помимо Клиффа, в доме находились его молодая жена и парочка маленьких детей. Сам Элберт не считал себя обузой для семьи, но как в действительности сложились отношения в треугольнике «Клифф — Кристина — Элберт»?
Безо всякой подсказки со стороны детективов службы шерифа члены обширного клана Уолкеров пришли к выводу, что дело нечисто, и летом 1958 года двоюродные братья делили между собой одну женщину. Причём даже без обмана! Так сказать, по договорённости и к обоюдному удовлетворению. И сама Кристина от этого ничуть не страдала, а даже наоборот, была весьма довольна таким поворотом дела. Слышали ли Уолкеры о «шведской семье», в которой женщина живёт с несколькими мужьями, или до такой комбинации родственники додумались самостоятельно, нам неизвестно. Но факт остаётся фактом — такие подозрения у родителей Элберта, его многочисленных дядюшек, тётушек, сестёр и братьев [разной степени родства] возникли. Убеждённость многих родственников в подобном развитии событий оказалась настолько крепка, что после трагедии на «ранчо Палмер» Элберт сделался нерукопожатным и фактически оказался изгнан из семьи.
Во время работы над этой книгой автору довелось отыскать интервью сына Элберта, данное уже в эпоху пандемии covid-19. Ни личность сына, ни сказанное им интереса для нас не представляют — совершенно очевидно, что он ничего не знает по интересующей нас теме — но один пассаж показался мне достойным упоминания. Он сообщил репортёру, что его отец на протяжении всей своей жизни был изгоем и своё доброе имя восстановить не смог. При этом причину такого отношения к отцу сын не назвал и даже не намекнул, чем оно обосновывалось.
По-видимому, дыма без огня не бывает, и версия о «жене с двумя мужьями» некое основание под собой имела. Возможно, что сам же Элберт и сболтнул нечто в узком семейном кругу, что называется, «под пьяную лавочку» [а выпить он любил!]. Во всяком случае, родня в своём категорическом неприятии Элберта на чём-то основывалась, хотя никакой конкретики людям шерифа никто из родственников не сообщил.
Но помимо подозрений в существовании «шведской семьи», имелись и другие веские доводы подозревать Элберта Уолкера в совершении массового убийства на «ранчо Палмер». В 2016 году американский адвокат Джей-Ти Хантер (JT Hunter), имевший возможность изучить материалы расследования 1958 года, выпустил книгу «В холодной крови» («In Colder Blood»), посвящённую анализу трагедии на «ранчо Палмер». Работа эта довольно информативна и потому не лишена интереса, хотя выводы Хантера выглядят странными и очевидно ошибочными. В своём месте мы скажем ещё несколько слов об этой книге, сейчас же речь идёт о том, что уже в первые дни расследования шериф получил от любовницы Элберта любопытное сообщение. По её словам, Элберт рассказывал ей, что маленький Джимми, умирая, подползал к телу мёртвого отца.
Это было очень неожиданное заявление, поскольку лишь несколько самых доверенных сотрудников службы шерифа знали об упомянутой детали [то есть о том, что раненый Джимми прополз по полу около 1,2 метра]. Ну, и сам убийца, разумеется… Осведомлённость Элберта Уолкера, если только его подружка ничего не напутала и не выдумала, и впрямь выглядела крайне подозрительной.
Люди, близко знавшие Элберта — в том числе родные и двоюродные сёстры и братья — характеризовали его как человека, способного на вспышку неконтролируемой ярости. Он явно относился к числу тех, кто мог допустить жестокость как в отношении женщины, так и детей.
Совокупность всех этих соображений вкупе со странным поведением после убийства на «ранчо Палмер» довольно быстро поставила Элберта Уолкера в самый эпицентр внимания правоохранительных органов. Попытка проверить alibi, на существовании которого тот настаивал, показала несостоятельность утверждений мужчины. По его словам, вторую половину дня 19 декабря он провёл в разъездах, приобретая товары для ремонта крыши и перевозя их в свой дом в Аркадии. Свидетели видели его около 15 часов, а затем незадолго до 19 — это 4-часовое «окно» делало возможным поездку Элберта на «ранчо Палмер».
Через 2 недели после массового убийства Элберт был допрошен жёстко и конфликтно, на него было оказано сильное эмоциональное давление. Допрос проводился с участием шерифа, поставившего перед собой задачу добиться от Элберта Уолкера признания вины в массовом убийстве на «ранчо Палмер». На протяжении почти 8 часов подозреваемый отбивал разного рода полицейские уловки и «наезды», отказываясь от вызова адвоката и настаивая на своей полной невиновности. В конце концов, ему было сделано предложение пройти проверку на «детекторе лжи», на что Элберт моментально согласился.
Его тут же перевели в соседний кабинет, где находился оператор портативного «полиграфа», уже готовый к работе. Это была небольшая «домашняя заготовка» службы шерифа, заранее подстроенная ловушка, которая должна была сбить Элберта с толку, напугать и подтолкнуть к признанию. Однако в ходе последовавшего допроса с
